Океан, небо и Она…

   Маленькая Нурсиля из Акъяра, а затем из города Радужный, и представить не могла, что однажды эти моря и океаны станут её рабочим кабинетом. Школьный атлас, документальные фильмы об Африке и Антарктиде, поддержка школьной учительницы географии — первые шаги к мечте были сделаны задолго до того, как она впервые ступила на палубу научного судна.

Нурсиля родилась в Акъяре в семье Риммы и Рамила Ишкильдиных. Еще когда она была маленькой семья переехала в город Радужный Ханты-Мансийского автономного округа. Здесь увлеченно изучала атлас мира, каждый раз раскладывая его на полу.

Школьная учительница по географии, по совместительству классный руководитель, обратила внимание на Нурсилю и ее любовь к естественным наукам. Начала заниматься с ней, проводить дополнительные занятия,  готовить её к олимпиадам по географии. Так, Нурсиля выиграла городскую и окружную олимпиады. При сдаче ЕГЭ она по выбору сдавала и географию и получила высокие баллы.

Её путь к океану не был прямым. Школьная медаль за отличную учебу в физико-математическом классе и окончание экономического факультета в Санкт-Петербурге могли бы стать историей совсем о другой жизни. Но, как признается сама Нурсиля, ей повезло с родителями. Они поняли и поддержали её решение, когда после первого курса экономфака дочь сказала: «Это не моё». Так началась её история в стенах географического университета, где из двух дорог — физической географии и океанологии — она выбрала ту, что была совсем незнакома, но манила неизведанным. Группа, где в тот год учились в основном девушки, вызывала у преподавателей скепсис: как они будут таскать тяжёлые приборы и грести на лодках?

«Учеба на географическом интересна тем, что в конце апреля обучение заканчивается, и с мая по сентябрь идут практики.  После первого курса мы уехали в Ленинградскую область и изучали растения, метеорологию, гидрологию – стояли в сапогах в реке и измеряли глубину, расход, почвоведение, геодезию, геологию, – вспоминает Нурсиля. - И я поняла, что океанология — это сплошная физика и высшая математика. Многие естественные науки не просто наблюдательные, а больше расчетные. После второго курса была практика на Белом море, жили на острове в доме, который построил наш преподаватель, выходили в море на лодке, бросали якорь и измеряли основные характеристики морской воды с помощью приборов. Именно там мы всей группой сплотились».

За тем была её первая экспедиция на пароходе «Профессор Молчанов» в Карском море, она увидела Обскую губу, ту самую, на которую когда-то смотрела на карте в далёком Ханты-Мансийском округе. «Интересно, что там?» — думала она тогда. Теперь у неё был ответ.

«Когда вернулись в порт города Архангельск, поступило предложение   пойти в район архипелага Земля Франца-Иосифа, а это еще севернее, я сразу согласилась. С подругой пошли в эту экспедицию, там находятся наши военные части. После этих экспедиций я получила свою первую зарплату. Мне до этого знакомые говорили: «Почему ты выбрала эту профессию, где ты будешь работать, сможешь ли ты зарабатывать там?». Было определенное давление. Но моим однокурсницам говорили то же самое, и только одна из них всегда отвечала, «Эта профессия нормальная, есть возможность заработать». Её отец тоже был океанологом» - вспоминает Нурсиля.

В 23 года Нурсиля поставила себе новую, почти невозможную цель: поехать в Антарктиду. Путь туда для туриста стоил примерно один миллион рублей, но она решила попасть на ледяной континент по работе. В научно-исследовательском институте её встретили скептически: «Женщинам в длительных морских путешествиях — тяжело». «Дяденька, похожий на моржа», сначала отказал. Но Нурсиля была настойчива. Два месяца ушло на оформление «морского» допуска, и в ноябре 2014 года пароход «Академик Федоров» выдвинулся в 60-ую российско-антарктическую экспедицию из порта Санкт-Петербурга.

И вот уже позади порт Санкт-Петербурга, порты Германии, Кейптаун, на горизонте появляются первые айсберги.

-  Каким было первое впечатление от Антарктиды?

- Когда тебе говорят: «Это Антарктида!», когда рядом с судном появляются айсберги, а ты почти месяц видел только синий океан, это просто невозможно описать! Это было что-то грандиозное! Ты понимаешь, что твоя мечта исполнилась!

Здесь Нурсиля поняла, что в первые минуты встречи с чудом не надо хвататься за телефон, чтобы заснять, надо просто смотреть и запоминать, чувствовать. Потому что, ни одна фотография не передаст возникшего трепета, когда рядом с лодкой проплывает кит или морской лев, а берег населяют пингвины, которые, к слову, «очень неприятно пахнут».

Невероятный ландшафт Антарктиды поражал воображение девушки: здесь соседствовали суровые горные вершины и белоснежные долины. «Наша экспедиция решала сразу несколько задач: доставка провизии на полярные станции, смена зимовщиков и, конечно, научные исследования на берегу и в прибрежных водах» - рассказывает наша героиня.

- В чем заключалась ваша работа на пароходе? 

- Общая численность команды впечатляла: экипаж судна насчитывал более 70 человек, а вместе с зимовщиками на борту находилось 250 человек. Из них 30 — женщины. Это были повара и мы с подругой: она работала метеорологом, я — океанологом. На борту у нас была лаборатория, где мы проводили измерения с помощью приборов. В Антарктиде отбирали пробы воды и занимались исследованиями. Я отвечала за химреагенты. Мне тогда было 23 года. Та экспедиция стала настоящей школой жизни: именно там я училась отстаивать свою точку зрения. Хорошо, что рядом оказались наставники — они учили, подсказывали, поддерживали.  Мы шли вдоль берега материка, заходя на станции, чтобы высадить новую смену полярников и забрать тех, кто закончил зимовку. Маршрут привёл нас к точке пересечения с Южной Америкой. Там, используя вертолёт и специальную люльку, нас высаживали на материк. И хотя это было не положено по графику, нам всё же удалось ступить на землю Антарктиды — событие, которое запоминается на всю жизнь.

В Антарктиде работают научные базы многих государств. Россия имеет несколько таких станций, часть из них законсервирована. Зимовщики, которых меняют раз в год, являются сотрудниками петербургского ААНИИ (Арктический и антарктический научно-исследовательский институт). С 1956 года институт ведёт мониторинг природной среды на пяти круглогодичных станциях: «Новолазаревская», «Беллинсгаузен», «Мирный», «Прогресс», «Восток», а в летний период — на сезонных базах.

- Как проходит возвращение на «большую землю» после года зимовки?

- Это всегда индивидуально. Слабых духом Антарктика «отсеивает» — они больше не возвращаются. Те же, кто полюбил этот край, ездят туда снова и снова. После долгой зимовки люди первое время менее общительны, будто заново привыкают к большому коллективу. В такие моменты мы шутили: «Оттаивают». Хотя связь с миром есть: интернет на станциях доступен.

Самая суровая и удалённая наша станция — «Восток» (температура здесь опускалась до –89,2 °С). Другие российские базы часто соседствуют с иностранными. Полярники ходят друг к другу в гости, вместе встречают праздники. Например, с китайцами отмечали Новый год — так некоторые невольно начинали осваивать китайский. А в районе ближе к Южной Америке, где особенно много станций разных стран, даже проводятся спортивные соревнования между ними.

- И как выдержать на судне 6-7 месяцев, когда вокруг синяя вода, штормит, и одни и те же люди?

- Одна из трудностей дальних плаваний — однообразие. День за днём за бортом только синий океан, картина не меняется неделями. Работа рутинная, а в свободное время приходится придумывать себе занятия, чтобы не сойти с ума от монотонности. В замкнутом пространстве, будь то тундра, тайга или море, уйти некуда. Нужно просто влиться в процесс, в коллектив, как и все. Приходится перестраиваться, и если ты человек негибкий, меняться всё равно придётся. Это непросто. Спасали книги, настольные игры, общие мероприятия. А ещё у нас были морские традиции. По четвергам — обязательно рыбный день. А когда пересекали экватор, устраивали День Нептуна: нас бросали в бассейн, было весело.

- Был ли шторм?

- Шторм случался в каждом рейсе, и не один. Если есть склонность к морской болезни, лучше предупредить коллег, чтобы в нужный момент они могли подменить. Был в одной из экспедиций начальник рейса, который хотел успеть всё и сразу. Начался шторм. В такой ситуации судно должно разбивать волну носом, но нас развернуло бортом. Началось такое, что оставалось только молиться. Хорошо, капитан вовремя среагировал. Я к тому, что в подобные моменты главное — сохранять спокойствие, не поддаваться панике и других по возможности успокаивать.

— Как связывались с близкими, ведь вас не было полгода?

— Мобильной связи там нет. Вся переписка шла через электронную почту и радиорубку. Родители отправляли письмо в институт, а оттуда радист пересылал его нам на судно. Помню, как по внутренней связи объявляли: «Нурсиля Ишкильдина, поднимитесь в радиорубку, вам письмо». Это было настоящее событие. Так и держали связь.

— Как вы оказались в Москве?

— После первой экспедиции я пошла во вторую, в 2015-м. А когда отходила два года, поймала себя на мысли: хочу дальше в науку. Мне предложили аспирантуру в Москве, в институте рыбного хозяйства. Там была лаборатория океанологии, и я снова -  в море, в океан, в Атлантику. Тогда и  был тот самый страшный шторм, о котором я говорила. Мы шли от Великобритании через Исландию к Гренландии, промеряли проливы, изучали течения. Понимаете, в нашей работе ты опускаешь прибор, снимаешь данные, строишь график и через эти цифры видишь воду, её движение, её жизнь. Но с научным руководителем у нас контакт не сложился, и аспирантуру я не закончила. Пошла искать работу. Попала в «Центр морских исследований» — это частная компания, там уже не только наука, но и практика: например, обследуют дно перед строительством скважин, проводят экологический мониторинг, предоставляют прогнозы погоды для плавучих платформ и судов. Там тоже ходила в море. И однажды меня отправили на Сахалин. Я влюбилась в Дальний Восток! Это вообще другая Россия, другой мир. Каждому советую хоть раз в жизни туда съездить. Мы работали в Тихом океане, в Охотском море, ближе к Камчатке — на мелких глубинах, где идёт разработка шельфа. Следили за экологией, чтобы не было никаких загрязнений. Потом я перешла в офис этой же компании. До этого в море ходила восемь лет. Сейчас работаю в офисе, скучаю конечно. Но если честно, думаю ещё и о здоровье. Зато здесь видишь всю картину целиком: как проект рождается, как его организуешь, доводишь до ума. Я уже больше четырёх лет в компании, работаю специалистом в управлении гидрометеорологии, веду проекты. И поняла про себя важную вещь: рутина — это не моё. Сидеть и каждый день следить за графиками я не хочу. Мне нужно, чтобы было много разных задач, многозадачность, движение.

— Что вы скажете об океане?

— Для меня он стал настоящим открытием, когда я только пришла на кафедру океанологии. В школе на карте ты видишь материки во всех подробностях, а океаны и моря — просто залиты синим. А здесь всё оказалось наоборот: земля серая, а океан расписан до мельчайших деталей — глубины, течения, рельеф дна. И ты вдруг осознаёшь, сколько там всего скрыто. Мировой океан занимает почти 71% поверхности планеты. Это огромная, живая система, где всё связано: например, течения Южного океана влияют на Северную Атлантику.

Мы живём на уникальной планете. Но Земле, как планете, наверное, всё равно, что мы пытаемся её изучать. Она существует по своим законам: плывут облака, светит солнце, цветут цветы, текут реки, тает снег. А мы просто пришли. И будем здесь лишь мгновение по сравнению с миллиардами лет её жизни. У меня огромное уважение к океану и к земле. Потому что это стихии. Что бы человек о себе ни думал, бороться с ней он не может. Начинается шторм, и ты бессилен. Остаётся только убрать вещи, сидеть в каюте и ждать. Уважать и доверять. Океан учит плавности. Он идёт в своём ритме, спокойно, и ты невольно замедляешься, делаешь свою работу без суеты. Там нет потока информации, нет сотовой связи, нет лишнего шума. Только ты, приборы и бескрайняя вода. Штиль бывает всего процентов десять времени, шторм — около тридцати, а всё остальное — постоянное движение, волны. К этому привыкаешь.

Знаете, океан сделал меня сильнее. Я научилась адаптироваться к любым условиям и при этом — не терять себя, отстаивать свою точку зрения. Это, наверное, главное.

— Вы говорили об экологии. Что для вас важно в этой теме?

— Я разделяю мусор уже почти 15 лет: пластик, бумагу, остальное.  Иногда я думаю: все буду складывать  вместе, но нет, всё равно сортирую — рука не поднимается выбросить всё в один пакет. Раньше я пыталась достучаться до каждого, думала, что мы сможем изменить ситуацию. Но нас, осознанных, пока слишком мало, а мир огромен. Один в поле не воин, но я хотя бы делаю то, что могу.

В Антарктиде экологические правила железные: ничего не сливать, не выбрасывать, всё увозить с собой. Это правильно. Мне кажется, человечество потеряло баланс. Слишком много людей, слишком много потребления. Это тревожит.

— Ваши родители, кто они и как повлияли на ваш путь?

— Папа, Рамил, работал водителем. Мама, Римма, всегда была рядом. Самое главное, что они дали мне полную свободу выбора. Никаких преград, никаких запретов. Я никогда не боялась сказать им: «Я хочу вот это». Мои родители всегда меня поддерживали. У них был принцип: «Лишь бы тебе было хорошо». Никогда не запрещали, даже если мои решения казались необычными. Помню, ещё в школе я сама поступила в художественный интернат в другом городе и просто поставила их перед фактом: собираю вещи и уезжаю. Они ответили: «Хорошо». Папа, наверное, думал, что я вернусь через неделю, а я приехала только через год. С Антарктидой, конечно, мама переживала сильнее — всё-таки далеко и надолго. Но всё равно поддержала.

 Папа, конечно, мечтал, чтобы я связала жизнь с нефтяной промышленностью, так как мы много лет жили на севере, и он хотел для меня надёжную профессию. Даже предлагал стать маркшейдером. А в итоге я всё равно пришла к нефти и газу, только через море. В моей компании сейчас много проектов, где можно применить знания, и родители видят, что я на своём месте.

— Что бы вы сказали выпускникам школ, которые стоят перед выбором профессии?

— Я всегда говорю детям одно: выбирайте то, что вам действительно нравится и интересно. Сложности будут в любой профессии. Где-то не сдал экзамен, где-то проблемы в личной жизни, случаются падения. Но если дело вам по душе, вы будете возвращаться к нему снова и снова. Оно будет вас питать, давать силы, энергию. Даже если придётся уехать далеко от дома, например, в другой регион.

И ещё: не бойтесь учиться новому всю жизнь. Даже если вы отучились в университете, а потом поняли, что не хотите работать по специальности, то это не катастрофа. Я к этому отношусь философски. Университет даёт не просто знания, а образ мышления, отношение к жизни, понимание того, что ты вообще можешь. Не надо строго себя судить, если что-то идёт не по плану. Дайте себе второй шанс. Но при этом важно иметь смелость сказать «нет», если чувствуете, что это не ваше. Даже если эта работа дает стабильность или чужие ожидания. Ищите своё. И давайте себе второй, третий и другие шансы всегда.

Огромное спасибо Нурсиле за интереснейший рассказ об экспедициях! Живём мы в самом сердце Евразии, вдали от морей, но как же приятно осознавать, что наша землячка добралась до шестого континента, до Антарктиды! Желаем Нурсиле новых открытий, успехов во всех начинаниях, счастья и здоровья. Пусть тебе будет открыт весь мир!

Автор: Султанова Рашида

Фото: Нурсиля Ишкильдина