Врач, которого не помнят пациенты

Врач, которого не помнят пациенты,

или Повелитель снов Розалия Ахтямова

Мало кто знает, чем занимаются врачи этой специализации. Пациенты запоминают хирургов,

лечащих врачей, но совсем не помнят тех, кто был с ними в самые критические минуты операции

Маргия Земскова

…Они знают, как больного увести в эфемерный мир снов, где нет боли, и вернуть к жизни. Наше интервью с врачом анестезиологом-реаниматологом районной больницы Розалией Ахтямовой.

– Родилась я в Уфе, выросла в Акьяре. После школы поступила в медицинский институт на факультет педиатрии. Будущую профессию определила с малых лет, хотела стать хирургом – для этого специально пошла в музыкальную школу, так как считала, что руки у хирурга должны быть сильными. Но судьба распорядились по своему. В 1993 году мои учителя профессор по детской хирургии АитбайГумеров и доцент на кафедре детской хирургии ШарифьянИшимов предложили поступить в группу по детской анестезиологии и реанимации, тогда только создававшуюся. После окончания интернатуры приехала в Акьяр.

–Розалия Тагировна, начнем традиционно – с семьи…

– Мои родители ТагирСалахитдиновичАкьюлов и Роза ШарифьяновнаЮлдашбаева родом из нашего района. У них я поздний и долгожданный ребенок. Сколько помню себя – мама сильно болела. Это и повлияло на выбор одной из самых трудных и ответственных профессий. Муж – ТагирАбузарович работает зубным техником в больнице. Сыну Айнуру 16 лет, дочери Регине – 11.

– Сколько операций было вами проведено? Сколько жизней вы спасли?

– Я работаю с 1994 года. Количество не считаю, разве только раз в 5 лет, когда повышаю квалификацию. Жизни тоже не считаю, у нас это не принято. Все с Божьей помощью. Но ощущения, когда больной после наших усилий остается жить и возвращается к близким, не передать словами. Сердце переполняется чем-то светлым, хочется взлететь, и в то же время хочется плакать от радости. Операции бывают плановые и экстренные, количество от нас не зависит. Болезнь прогнозу не подлежит.

– Самый маленький и самый старший ваш пациент? С кем сложнее было из них?

– Не бывает маленьких наркозов и операций. Каждый раз в операционную идешь, не зная, что тебя ждет. В мозгу и в сердце буря эмоций.

– Если бы вам дали возможность все вернуть назад, вы бы поменяли свою профессию?

– Я бы все-таки стала хирургом.

– Вреден ли наркоз?

– Наркоз применяется для того, чтобы излечить болезнь с помощью хирургического вмешательства. То есть обеспечить условия, чтобы сердце, легкие функционировали нормально, в лучшем случае – в обычном режиме, и создать комфортные условия для оперирующих хирургов.

– Существует миф, что наркоз отнимает 10 лет жизни. Что вы думаете об этом?

– Забирает ли он годы жизни? Жизни может вообще не быть, если не дать наркоз и вовремя не провести хирургическое вмешательство.

– Почему пациент может просыпаться во время операции? Я, например, проснулась – было очень больно. Врачи не сразу заметили, что я проснулась.

– Да, к сожалению, если дозы вводимых препаратов во время наркоза были недостаточными, возможно такое. Но еще немаловажную роль играет индивидуальное восприятие препаратов, особенности организма пациента. Вот в этом и заключается особенность и сложность моей профессии. Нужно защитить весь организм. В вашем случае это считается как одно из осложнений наркоза. Мы называем наркоз общей анестезией.

– Возможны ли сновидения во время операции?

– Да многие видят сны.

– Узнают ли вас пациенты? Знают ли они – кто вы? Благодарят ли? По себе сужу – больше хирургов благодарят.

– Некоторые узнают, но бывают такие, которые даже не здороваются. Что правда, то правда, иногда нас не воспринимают, хотя выводить после тяжелых операций из шока приходится нам.

– А есть ли душа у человека?

– Душа, конечно же, есть.

– Чудеса случаются?

– Случаются, да еще какие. Но это профессиональная тайна.

– Не считаете ли, что это мужская профессия?

– С возрастом прихожу к выводу, что все-таки это мужская профессия.

– Самая долгая операция в вашей практике?

– За эти годы были всякие, я не стараюсь зацикливаться на времени, главное – результат.

– Бывают ли смешные случаи в вашей профессии? Ведь анекдотов много и о врачах.

– В реанимации смешных случаев не бывает, чаще непредвиденные.

– А сами вы были под наркозом? Страшно ли самим врачам?

– Была и не один раз. Очень было страшно, хотелось сбежать, но со мной были мои коллеги, я очень им благодарна. Кстати, когда меня оперировали первый раз, я тоже проснулась во время наркоза, чувствовала, слышала, а потом уснула.

– Можно ли привыкнуть к смерти?

– К смерти привыкнуть нельзя, каждый раз внутри все переворачивается. Думаешь, почему так случилось, а не иначе. Сотни раз прокручиваешь в голове, долго приходишь в себя.

– Вы верите в Бога?

– Я религиозный человек. Спасибо Аллаху, после смерти моих родителей меня по жизни поддерживают глубоко религиозные люди. Без веры нельзя! Вера – это сострадание, милосердие, чистота мыслей и помыслов.

– Если бы вы были всемогущей, что бы вы изменили в нашей жизни?

– Если смогла бы, сделала бы так, чтобы люди поняли настоящую цену жизни, берегли здоровье, берегли друг друга.

– Что бы вы изменили в медицине?

– В медицине поменяла бы отношение к медикам, как к обслуживающему персоналу. Обеспечила бы необходимым оборудованием центральные районные больницы, вернула бы фельдшерско-акушерские пункты в деревнях. Обеспечила бы кадрами, вернула бы те объемы оказания медицинских услуг, что у нас забрали. Вообще вернула бы здравоохранение, что было в СССР.

– Вы анестезиолог и реаниматолог — хотя задачи разные. Почему происходит такое объединение специальностей?

– Потому что они дополняют друг друга. Обе отвечают за жизненные функции организма. Анестезиология — раздел клинической медицины, занимающийся изучением методов защиты организма от операционной травмы и ее последствий, а также от патологических нарушений, вызванных непосредственно хирургическим заболеванием, путем управления жизненно важными функциями организма во время операции и в непосредственном послеоперационном периоде. Операционная травма является чрезвычайным воздействием на организм и вызывает операционный стресс – патофизиологические сдвиги, которые могут угрожать жизни. Под термином «реанимация» понимается комплекс мер, проводимых с целью восстановления жизненно важных функций у человека или у которого зафиксирована клиническая смерть. И в том, и другом случае это управление и защита жизненных функций организма.

– Во время операций какие бывают непредвиденные случаи?

– Все может быть, не дай Бог – я очень суеверный человек.

– С точки зрения вашей профессии, что бы вы посоветовали будущим пациентам перед операцией?

– Перед операцией, если пациент не в шоке – рассказать все про особенности своего организма, есть ли аллергия, какие хронические заболевания имеются, были ли наркозы, как выходили из них, свои нормальные артериальное давление и пульс. Обязательно выполнить рекомендации анестезиолога. И довериться доктору. Потому что мы переживаем не меньше, от начала и до конца.

– Многие во время наркоза видят туннель и свет в его конце…

– У каждого по-разному, со слов пациентов – кто-то ромашковое поле, кто-то осеннюю листву – это в моей практике. Говорят, было ощущение легкости и свободы. В нашей профессии много мистики.

– Какие качества помогают вам в вашей работе?

– Ответственность, наша профессия не имеет права на ошибку.

– Спасибо за беседу! Желаем вам успехов в вашем нелегком труде!

– Эта профессия, как никакая другая, должна подходить по духу. В ней много особенностей. Можно просидеть на работе и наблюдать. А бывают такие пациенты, что от них не отойти, и надо решать и действовать прямо сейчас. Это сложно не только физически, но и эмоционально – понимать, что от твоих конкретных действий сейчас, от скорости, умения и навыков зависит жизнь человека.