Константин: «Война – это большой путь»

 Константин из небольшой деревни Алибаевское прошёл Афганистан, получил ранение, вырастил детей, работал на заводе. Когда началась специальная военная операция, он не остался в стороне – подписал контракт с ЧВК «Вагнер» и ушёл на передовую механиком-водителем танка. Он рассказывает о боях под Бахмутом, четырёх днях под завалами, найденной иконе XVII века, спасённых детях и о раненом тигре, который пришёл к людям за помощью.

Срочную службу проходил в танковых войсках в Самарской области. Оттуда, подписав контракт с Министерством обороны, ушёл в Афганистан. Там они боролись с бандформированиями, которые занимались транспортировкой наркотиков. Контракт Константин заключил тайно от родителей. И чтобы они не догадались, написал 20 писем и попросил одного из парней в части, чтобы тот каждую неделю отправлял по одному письму в деревню. Сослуживец забыл о просьбе, а когда вспомнил, отправил все письма разом, и они пришли в дом одновременно. То, что три месяца не было известий от сына, а тут целая пачка писем, ввело родителей в панику.

Но уже в 1989 году войска вышли из Афгана. За время службы Константин получил осколочное ранение от разорвавшейся гранаты. Вернулся домой, устроился работать трактористом в отделение. Девяностые — сложное для страны время: совхоз начал разваливаться, начались проблемы с выдачей зарплаты. Было принято решение ехать в город Красноярск. Там он прожил 28 лет, женился, вырастили двоих детей. Константин работал на Красноярском алюминиевом заводе.

С началом СВО он ушёл на службу по контракту в ЧВК «Вагнер».

– Мне всё время хотелось проверить себя в жизни, – начал свой рассказ Константин. – И мне всегда было всё интересно. Сам я в быту человек самостоятельный. Когда пришёл на службу, понял, что руки растут из нужного места. Соображал, где помыться, сделать баньку для всего экипажа, блиндаж отремонтировать, и готовить тоже успевал. В армии он служил в танковых войсках, когда прибыл в «Вагнер», продолжил работать с техникой.

– Когда снова сел за управление танком после стольких лет, конечно, было сложно – это тебе не на тракторе, где есть руль, тут снова рычаги.

В армии я был и инструктором по вождению, тогда не хватало инструкторов. На тренировочной базе ложились спать где-то в половине первого ночи, поднимались в половине четвёртого, и так три недели, – рассказывает ветеран боевых действий Константин. – Нам не давали ни отдыху, ни передышки. Они говорили: «Если будешь лениться, нам ты вообще не нужен». Они видели, какие были потери, и у них была своя тактика, свои разработки по тренировочным программам – тренировки в лесу, на открытых пространствах, в городских условиях. Предполагалось тогда идти на Соледар и в Милкино.

Как говорит Константин: «Если хочешь долго жить, надо многого остерегаться. Чем больше остерегаешься, тем выше выживаемость. Вот, например, если у бойца детство прошло в дворе, то у него больше шансов на выживание, и он адаптирован ко всему».

Четыре дня под бетонной плитой

«На СВО в моём экипаже был боец 27-им лет, он работал заряжающим, ещё 28-летний стрелок, а командиру 42 года, – продолжает свой рассказ Константин. – Был случай, когда мы пошли по улице проводить эвакуацию. На улице стояли боксы, когда-то служившие автомастерскими, и когда мы пошли за ними на поворот, произошёл взрыв, и плитой от бокса завалило нас четверых. Мы четыре дня не могли выбраться оттуда. ВСУ сильно бомбили, не давая даже головы поднять. По ночам я выкапывал корни одуванчиков и заставлял ребят их есть. У нас на всех четверых была одна «полторашка» воды. Хорошо, что это был февраль. Под знойным летним солнцем шансов выжить было бы меньше. На пятую ночь, выкопав яму, мы выбрались и выдвинулись в сторону противника. Можно сказать, прошмыгнули у них под носом. Мы слышали чётко грузинскую речь наёмников, которые переговаривались между собой, прошли через улицу, спустились в овраг и вышли к своим.

Что сказать о противнике – откуда только не прибыли наёмники. Когда раздеваешь пленных, видно, что они все в наколках – это фашистские свастики, изображение Гитлера на их телах. Это показывает, каких людей они собрали на войну против нашей страны.

Когда стояли у водохранилища на реке Бахмутка, ВСУшники своих убитых солдат выкидывали в воду. Наши же их вылавливали, чтобы не случилась экологическая катастрофа.

Был случай перед Пасхой: ВСУ проводили ротацию, а мы не успевали. И как раз в эту ночь 1230 бойцов ВСУ в полном обмундировании, в бронежилетах, с БК, пулемётами, автоматами – они всё это зачехлили и ночью перешли к нам, сказав: «Мы пришли за свою землю воевать, а не против своих братьев». Они все были родом из Донбасса.

Был момент, когда мы за реку Бахмутку отбросили врага. Вдоль реки стояли коттеджи. Мы начали выходить на свою точку, чтобы отработать по девятиэтажному зданию, и нам оставалось 400 метров проехать, как тут из-за домов выходит танк противника, и он ещё не успел заметить нас. Я говорю: «Пацаны, мы не успеем, он нас быстро уничтожит, у него и определение лучше, если он нас засечёт. Заряжай быстро «ломом» (противотанковый снаряд)». Отработали – был мощный взрыв! Мы быстро проскочили открытую зону, замаскировались и после ещё отработали по поставленной задаче. Уже после обеда, приезжает командир и говорит: «Видели, там кто-то 64-ку бахнул?» Мы говорим: «Видели. И знаем кто. Это мы так нечаянно бахнули». И всё объяснили, потому что там каждый снаряд под учётом.

Икона 1678 года

В начале Бахмута стоял вражеский танк Т-72 польского производства, у него слетела гусеница, а всё остальное было целым. Командир сказал нам забрать аккумулятор, за а танком был дом, и мне стало интересно, как там жили люди, посмотреть быт. Я смотрел фотографии, как они отделку делали. Пол дома был завален. Зашёл в дом через окно спальни, прошёл дальше, там была большая комната с обваленным потолком, в ней диван и телевизор, начал туда уже проходить, и тут мне показалось, что кто-то меня позвал. Я поворачиваюсь, а там в углу лежит икона 1678 года, вырезанная из дубовой доски, на ней изображена Божья Матерь, внутри прочеканена медью и покрыта стеклом. Я вытер рукавом, поцеловал, перекрестился. И поставил икону на иконостас. И уже собирался уходить, и меня снова что-то остановило, я поворачиваюсь и вижу – как будто монета что-то лежит на иконостасе, а это маленькая иконка, с одной стороны изображён Иисус Христос, а с другой — Божья Матерь. И она как золотая. Я отцепил свой крестик, поблагодарил и вместе с крестиком зацепил это маленькую икону на шее. С тех пор что бы не происходило: в плечо попадало, в каску прилетало, танк обстреливали – семь или восемь раз были случаи, опасные для жизни. Она уберегла меня. Бог есть!

Страх заставляет соображать

Все спрашивают: «Было страшно?» А как не бояться?! Когда страшно, сердце останавливается, дыхание замирает. Потом начин ешь соображать.

Там ничего человечного нету. Как-то мы копали очередной капонир (окоп для танков). Уже вечерело. Тут я случайно наткнулся на детский ботиночек, который торчал из земли. Там было захоронение 13 человек: из них четверо детей, самой младшей девочке три года, они были зверски убиты. После событий 2014 года в Украине освобождали из тюрем насильников, убийц, рецидивистов с одной задачей – убивать местное население.

Как-то на Пасху был обмен пленными, и была договорённость, что не будет никаких обстрелов. Но ВСУ, как всегда, не выдержали и трёх часов. И вот тогда вышла женщина лет 65 с двумя ребятишками. Мальчику было восемь лет, а девочке четыре. Я увидел, какие они были худенькие. О таких говорят: «на чём душа держится». Побежал к себе в расположение, набрал конфет, печенья, бутербродов на скорую руку сделал, и оставалось у нас как раз три пирожных – их захватил, чаю и воды. Начал умывать детей. Они грязные, месяц жили в подвале в ожидании, когда наша пехота их выведет. Когда девочка взяла конфету, было такое впечатление, будто она впервые видит, что это такое. Рассматривала, как будто в руках у неё цветочек аленький. В моём сердце было рыдание… скулы сводит… ком в горле… Я их обоих поднял, обнял, а женщина начала плакать навзрыд: «Ребятушки, наконец-то мы освободимся от этого! Мы в этом аду уже полгода, только в подвале месяц, я только по ночам выходила найти воду и еду». Они крупу в сухом виде ели. А враги всех, кто был неугоден их режиму, просто убивали.

Простой народ не хочет войны

Российский народ непокорен. Сплочённость – в каждом народе, или это идёт с совдепа. На фронте сильная взаимоподдержка, подбадривают новичков.

Там со стороны Украины в начале не было людей – одни нелюди. Когда эти начали заканчиваться, и ТЦК начали хватать простых крестьян и заводчан, люди начали приходить, и они частенько сдавались. Ребята говорили: прыгнешь в окоп, а там в углу лежит весь сжавшись человек, откинув от себя гранаты и автомат: «Ребята, пожалуйста, не убивайте». Они воевали против нас английскими пулемётами 1938 года выпуска – тем, что давно надо было утилизировать. Да, конечно, и новое оружие есть. О чём хочу сказать: простой народ не хочет этой войны, ведь среди них кто-то пчёлами занимался, кто-то хлеб растил, кто-то скот держал — им эта война не нужна.

Случай с танками Т-55

В районе Соледара, среди бескрайних полей, наши подразделения захватили десять вражеских танков Т-55. Это была старая, ещё афганская модификация – именно на таких я когда-то начинал свою службу. Машины были вполне работоспособны, и мы стали думать, как их использовать. Орудие у них стомиллиметровое, бьёт на двенадцать километров – вполне можно было бы поставить их на огневые позиции и работать по укреплениям противника.

Но кто-то из наших предложил другое: «Вдоль дорог полно противотанковых мин. Давайте загрузим один танк взрывчаткой, снарядим снаряды дистанционными взрывателями и пустим машину в сторону позиций ВСУ». Идея показалась рискованной, но толковой. Внутрь танка поместилось около трех тонн взрывчатки. На пути к окопам к противнику ими был вырыт большой противотанковый ров. Танк самоходом доехал до этого рва у лесопосадки, детонировал и в районе 300 метров посадки не стало — взрыв просто срезал её. Когда мы подошли к месту, то увидели глубокую воронку диаметром около 50 метров. Самого танка мы больше не нашли – его разорвало на мелкие детали.

Машину запустили, направили в сторону вражеских окопов. На пути у противника был вырыт большой противотанковый ров – танк самоходом дошёл до него, зацепился гусеницами за край и замер у лесопосадки. А потом рвануло так, что земля дрогнула. Взрыв срезал лесополосу метров на триста – деревья полегли, как трава. Когда мы подошли к месту, увидели воронку диаметром около пятидесяти метров и глубиной в несколько этажей. От самого танка не осталось ничего – только мелкие обломки, разбросанные по полю.

Мы шли на все чтобы победить врага. Что и как только не приспосабливали.

Тигр, который поклонился людям

Когда мы вошли в Бахмут и перешли на левый сектор, мы увидели коттедж, огороженный кирпичом, и поняли, что тут был частный зоопарк. Было два бассейна, и посередине стояли четыре берёзы, рядом с клеткой – я сразу не понял. А потом встречаю ребят, они рассказали, что когда они вошли на территорию, то в клетке был тигр, и он плакал: зверь был ранен в левую лопатку. Бомбёжка была страшная. Один из бойцов рискнул и сломал замок в клетке. Тигр, сделав несколько прыжков, спрятался за кусты. А сами думают: а вдруг на кого-нибудь нападёт, и человек пострадает из-за этого? Думали, что надо было пристрелить. Но среди них был ветеринар, он сказал: «Не трогайте его, он ещё молодой, от силы три года тигру».

Когда мы уже прошли речку Бахмутку и окопы у нас были нормальные, закрепились после хорошего наступления. И вот сидим после наступления, пришли к ребятам в окопы, принесли боеприпасы, воды и еды. Уже было ближе к пяти вечера, ребята кушали, и тут видим – по окопу идёт тигр прямо в нашу сторону. Мы все были удивлены и настороже, и в метрах пяти-восьми он лёг, а у него видно, что глаза все заплаканные, лопатка вся в крови. Естественно, мы побоялись подойти к нему. Там валялась каска, и один из бойцов налил в неё воды и поставил неподалёку от тигра. Тигр подполз и с жадностью начал пить. Потом ему снова подлили воды. После в каску положили паштеты, и он ел эти паштеты. Кушает и сам смотрит такими глазами – как загнанный в угол зверь, он всегда ищет спасения у человека, неважно у кого. Животные на войне беззащитны… После того, как поел, привстал и будто поклонился нам, прикрыв глаза, развернулся и начал уходить. Пройдя метров десять, поворачивается, посмотрел на нас, поклонился и скрылся. Дальнейшей судьбы тигра не знаю.

Там в зоне СВО много раненых собак, кошек – жалко, конечно, но никуда не денешься. Война никого не щадит: ни людей, ни животных, ни растений…

Война как большой путь

Что хочу сказать: человек, рождаясь, сразу не становится человечным, живёт дикими поступками. После войны человек приходит, осмысливает каждый шаг своих действий, ситуаций. Война – это большой путь, и два дня, пусть два года – разницы нет. Человек там начинает ощущать ценности, жизнь, свободу, соседа, братьев, сестёр.

Награды ветерана

Медаль ЧВК Вагнера, три медали «За отвагу», медаль «Бахмутовская мясорубка» и «За взятие Бахмута».