В окопах атеистов нет

Они едут на передовую по разбитым дорогам, идут по лесным тропам в военные части к нашим бойцам, несут им духовную пищу, ночуют вместе с бойцами в блиндажах, не страшась, что может прилететь снаряд или их может заметить «птичка» (дрон-камикадзе), и продолжают нести слово Божье.

Среди них и наш земляк Юлай хазрат Юнусов. С ним мы встретились и поговорили о его духовной миссии на специальной военной операции еще в месяц Рамадан.

– Юлай хазрат, как вы оказались на СВО?

– Когда провожали первых мобилизованных, 83-х парней с нашего района, в сентябре 2022 года, я их благословил, дал наставления, чтобы вернулись живыми и здоровыми. И еще тогда я подумал: они ушли в пекло войны, а я у тёплой печки остался и не находил себе места. Сейчас мне 65 лет, тогда людей моего возраста еще не брали на фронт. Но Всевышний открыл мне дорогу. По просьбе вышестоящих военачальников Талгат Таджуддин хазрат, верховный муфтий России и председатель Центрального духовного управления мусульман России, кинул клич среди духовенства: «Кто из хазратов желает поехать на территорию проведения специальной военной операции в качестве имама». И тогда я вызвался одним из первых.

Еду в поезде и думаю: «Я из Башкортостана, с земляками, мусульманами и христианами я жил и работал, привык к ним, а они ко мне. А как ко мне отнесутся там, на СВО другие священнослужители? Ведь это не наши знакомые деревенские ребята. Как примут меня, может, как иноверца? И как я найду с ними общий язык, как вместе будем работать?» Вот приехал в окружное политуправление, меня устроили в одну из комнат. Захожу, вижу двух священников. Они, увидев меня, радостно воскликнули: «Ура! Ура! Мулла приехал!» Это было в Луганской народной республике. Разговорились с ними, они говорят, что ещё в 2009 году, 21 июля Владимир Владимирович Путин издал указ о внедрении военных священников в   части.

Как рассказали батюшки, они полгода уже на СВО, ходят по полкам, общаются с бойцами, по просьбе ребят крестят их, и они сами обратились к генералу с просьбой прислать и муллу, чтобы мусульмане так же не оставались без священнослужителя.

Священники приезжают в командировку на месяц, их обычно трое или четверо, я уже знаком со многими из них. Они с уважением ко мне относятся, говорят, что после победы вместе приедут ко мне в гости в Башкортостан. Мы возвращаемся с полков на наше основное место дислокации, чтобы умыться, покушать, поменять одежду и снова выезжаем на три, четыре дня на передовую. Там у меня есть своя посуда: кастрюля, сковородка, кружка и всё остальное. Если священники готовят еду, дозволенную для нас мусульман, они пользуются моей посудой, и мы вместе кушаем. А если они готовят свою трапезу, куда входит свинина, то, из-за уважения к моей религии, они пользуются только своей посудой, а мою не трогают, даже губку, которой я мою посуду – это знак уважения. На СВО от Центрального военного округа три имама, ездим по очереди, сменяя друг друга.

Двое не могут подолгу находиться там, так как там, где они живут, есть мечети и прихожане. Я же могу подольше прибывать, по два и более месяца, так как я живу в русском селе, и в Федоровке нет мечети. Суммарно время моего пребывания на СВО составило более года с моей первой командировки.

– На сколько важна вера во Всевышнего на СВО?

– Я нахожусь там от Центрального военного округа, с центром в Екатеринбурге, мы работаем от политического управления центрального штаба, находимся конкретно на территории, закрепленной за нашим округом. Сначала мы были только в Луганской народной республике, но так как нужна была помощь в Авдеевке, мы поехали и в Донецкую республику. Если здесь, в тылу, мы призываем людей принять ислам, читать намаз, то там, на СВО, ребята сами обращаются ко мне с предложением почитать дога, аят (молитва). Был такой случай: как-то мы приехали в часть, а до нас уже успел приехать к бойцам на передовую военный ансамбль с концертом. И так как мы прибыли позже, должны были подождать завершения концерта, чтобы приступить к  религиозным проповедям. Но бойцы говорят: «Нам важно прочитать намаз». Мы отошли в сторону, провели намаз, и уже после этого ребята присоединились к просмотру концерта.

Когда мы приезжаем в воинские подразделения, в начале встречи мы обращаемся ко всем бойцам. Затем батюшки представляют меня, мы разделяемся: батюшки крестят, освящают, проводят христианские обряды, а я - мусульманские. Есть ребята, которые ни разу не говорили: «Ля иляха и лля-Ллах» («Нет никого выше Аллаха…»). Бойцы произносят эти слова, мы учим их совершать омовение перед молитвой, но так как там дефицит воды, она привозная и ее надо экономить, то в полевых условиях омовение совершают землей. Так мы ребят приводим в Ислам.  Батюшка тоже спрашивает, кто не крещён, ребята поднимают руки, и он начинают их крестить. В боевых условиях Русские, не будучи крещёнными, считают себя христианами, так и наши ребята, башкиры, татары, считают себя мусульманами, потому что в вере находились их деды и отцы.

Вы сами понимаете, что такое война – сегодня ты есть, а завтра может и не быть. Если здесь, в тылу, человеку сложно принять решение, идти в веру или нет, то там ребята сами приходят к религии. «На войне ты можешь получить ранение, увечье, а можешь и погибнуть, если погибнуть, то мусульманином» – говорят бойцы. Там нет подходящих условий для молитв, иногда приходится читать намаз даже в блиндаже, бойцы сидят вокруг стола, хоть и не в направлении киблы (направление в сторону Каабы). Есть подразделения, где мусульмане обустроили отдельный блиндаж для намаза, внутри он ничем не отличается от обычной мечети. Прибывая к ним, я назначаю имама, и они самостоятельно там проводят и пятничные молитвы. Как говорят ребята: «В окопах атеистов нет»

У меня большой жизненный опыт, и мне легко там работать. Наши ребята – истинные воины, патриоты, настоящие мужчины. Я говорю им: «Всевышний, когда создавал мир, каждому существу дал свое предназначение. Вы – настоящие орлы, которые предназначены регулировать популяцию «грызунов», чтобы они не расползлись по земле. А так как наш враг несёт деструктивную идеологию, и чтобы фашизм не распространился, именно поэтому по воле Всевышнего вы находитесь здесь». Эти слова вдохновляют наших ребят.

Бывает, что живем с бойцами в блиндаже. В полку несколько батальонов, в каждом по четыре роты, в них по 30 человек, на работу в батальоне у нас уходит один день. Когда ребята выходят с линии соприкосновения на пополнение, они голодные, грязные, уставшие, кто-то потерял близкого друга. Они не отдыхают, постоянно идет боевая подготовка. Замполит говорит мне: «Будет ли у них желание встретиться с вами?», я отвечаю: «Мне нужно пообщаться с ними, когда они уставшие. Именно в такой момент мы должны их духовно поддержать».

   Как-то идем по тропинке через лес. Смотрю, впереди бойцы выстроились в ряд, перед ними стоит командир и за что-то их отчитывает. Когда он увидел, как мы с замполитом приближаемся, нецензурно выругался в мой адрес, добавив: «Нашли, кого отправить». Я подошёл, встал рядом, поприветствовал всех. Почему у него была такая реакция? Он подумал, что я контрактник, что прислали очередного возрастного, деда. Ведь не сравнить 65-летнего мужчину  с 20-ти или 30-летним парнем. На каждом такое тяжёлое обмундирование: бронежилет, каска, боеприпасы и т.д. Попробуй с этой тяжестью передвигаться. Там ещё такая жирная земля, она при влажной погоде прилипает к обуви огромными кусками, очень тяжело шагать. Если тебе 60 лет, и до вражеской позиции километр или более, еще и надо бежать, к тому же, если не взяли позицию, придется отступать, то вряд ли пожилой человек это выдержит. Ребятам, которые помоложе, придётся тебя тащить, и скорость в передвижении теряется. Поэтому и возмущался командир. Позже командир извинился, когда понял, что перед ним стоит хазрат.

Я, будучи мусульманином, провожу встречи и с христианами,  объясняю им ситуацию так: «У нас у мусульман, есть термин «дога», а у христиан это молебен. Дога и молебен – одинаковые по смыслу слова. Я спрашиваю у христиан: «Что такое молебен? Это просьба, обращение к Всевышнему. На что? На удачу. И на каком бы языке ее ни произносили смысл тот же. Вот вы, мои братья христиане, когда молитесь, креститесь, а мы, мусульмане, когда  читаем дога, проводим руками по лицу. Я приехал вас благословить, чтобы вы живыми, здоровыми и с Победой вернулись домой. Дома вас ждут матери и жёны, чтобы они дождались вас. Внуки, дети дождались своих отцов, дедов». Сказав эти слова, я благословляю. Ребята-мусульмане присоединяются к молитве, читают вместе, христиане при этом крестятся. Нужно к этому относиться с пониманием. 

Там нет разделения: ты русский, татарин или башкир. В блиндаже висят иконы, рядом лежат мусульманские четки, коврики. Там уважительное отношение к любой религии.

В последней командировке услышал радостную новость: украинские солдаты сдались в плен, и, поняв всю ситуацию, в настоящее время на нашей стороне воюют против бендеровцев.

Я говорю бойцам: «Вы с самим Сатаной воюете!» Потому что она несёт с собой ЛГБТ, аморальное поведение. Это война не просто с фашизмом, а с врагами человечества! К сожалению, есть ещё люди, которые этого не понимают.

Я подарил мусульманский флаг бойцу, который исправно читал намаз. Когда снова вернулся в эту часть, узнал, что этот боец погиб. Во время штурма он взял с собой этот флаг и поднял его. Естественно, он стал мишенью для врага и погиб. Когда ребята не смогли взять позицию и вернулись назад в окоп, поняли, что флаг в руках противника. Это так задело сердца буддистов, христиан, мусульман, что они сходу взяли высоту, которую до этого долго не могли взять.

Война раскрывает, кто есть кто. Когда ребята уходят по контракту на фронт, иногда находятся люди, которые с осуждением говорят: «Из-за денег пошел». Это ошибочное суждение. Да, кто-то из них может изначально и идет туда за деньгами, но деньги – это до первого штурма. После штурма, первого боя они становятся настоящими патриотами своей страны, потому что Всевышний изначально создал нас, мужчин, как воинов, защитников Родины, семьи, своей веры. Защита страны, дома – это приоритет мужчины. Эта программа в нашем подсознании, и она периодически срабатывает в нас. Ведь если нужны деньги, их можно заработать и на Севере в мирной обстановке.  А эти ребята едут под пули. Они знают, что представляет собой война и какая участь их там ждет, но все равно идут, потому что это их предназначение.

У нас должно быть глубокое уважение к каждому воину, благодаря которым наши многие молодые ребята здесь, дома, а не на фронте, живут мирной жизнью. Если бы не было контрактников, была бы мобилизация, и мы с нашими детьми были бы на войне. К сожалению, есть еще люди, которые этого не понимают.

– Как вы пришли к религии?

– Дедушка по маминой линии в деревне Большеарслангулово (Сик) был муэдзином мечети. Из-за того, что он не бросил веру и остался служить в мечети, в 1936 году его репрессировали, отправили в Зилаирскую тюрьму, после о нём уже не слышали. Когда я маленьким приезжал в деревню к бабушке, то поднимался на чердак дома, там, в корзинах, лежало очень много религиозных книг. Я садился, открывал книгу, листал её, смотрел на арабскую вязь. А ещё, когда к бабушке приходили другие бабушки переночевать, меня укладывали спать, а сами ночью читали намаз, я не спал, тихонечко смотрел, как они читают. И вот, получается, уже в детстве Всевышний заложил в меня семя веры, а когда мне исполнилось 35 лет, я поехал учиться в медресе в город Баймак. И с тех пор я в Исламе.

– Чтобы вы пожелали тем, кто сейчас находится на фронте, и тем, кто в тылу, накануне праздника 9 Мая, 80-летия Великой Победы?

– У всех в нашей стране одно желание – это скорейшее завершение войны победой! Чтобы наши ребята вернулись домой, в свои семьи, живыми и здоровыми, а тем, кто потерял в этой войне близких - терпения. Те, кто вернётся с войны, они вернутся другими, на ситуации будут смотреть по-другому. Они стояли на границе между жизнью и смертью. К ним нужно проявить должное уважение, устраивать на работу. Конечно же, государство заботится о них, но по возможности нужно оказывать больше внимания. Нужна духовная поддержка, и конечно медицинская помощь.

Юлай хазрат сейчас находится в пятой командировке в зоне СВО. Пожелаем ему помощи Всевышнего в врачевании душ наших бойцов. Да, услышит Всевышний молитвы каждого, о скором завершении войны и о возвращении наших бойцов домой с Победой!